Leave a comment
bogher
05 November 2009 @ 02:20 am
Не знаю, досмотрел бы "Вики, Кристину, Барселону" в пятницу до конца, не вызывай многие кадры ее летних воспоминаний... Много хотелось написать о "Камп Ноу", о Гауди, о Кадакесе, о замечательных музеях Дали, Миро, Пикассо, об атмосфере кафе, о головокружительном фуникулере с горы Монтжуик, о наших выступлениях в главном театре провинции Джирона и в маленьком Бланес... И сегодня смотрю, как Ибра попадает в штангу в Казани в матче с "Рубином" и вспоминаю как на моих глазах он забивал свой первый гол на "Барсу". Съемка и монтаж ![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif)
vitalymokrushin
vitalymokrushin 24 August 2009 @ 04:48 pm
14 August 2009 @ 05:55 pm
В Праге мы выступали в очень интересном по строению и атмосфере театре Na Zabradli в двух шагах от Карлова моста. В нем когда-то работал Вацлав Гавел, бывал Питер Брук. Здание театра образует треугольник, в результате чего образуется внутренний дворик, где можно приятно провести время на свежем воздухе с бокалом пива. 
</div>
04 August 2009 @ 11:01 pm
С балкона театра Фоменко открывается замечательный вид на Москва-Сити. Можно ли считать этот объект произведением искусства? Вполне, ведь творчество архитектора Нормана Фостера было представлено пару лет назад персональной выставкой в Пушкинском музее. Иной раз конструкция из стекла и стали способна вызвать эстетические переживания не меньшие, чем древнерусский белокаменный храм, которым, впрочем, можно любоваться гораздо дольше, и он скорее способен что-то изменить в наблюдателе.
«Липсинк» вызвал ассоциации именно с Москва-Сити. Огромное железобетонное творение модного современного архитектора с большой гражданской нагрузкой. Комплекс из девяти небоскребов-новел, подчиненных одной стилистике. Примечательно, что все девять зданий сконструированы всего лишь из девяти универсальных строительных элементов-актеров, которые равномерно распределяют нагрузку между собой и берут на себя различные функции – от несуще-хозяйственных до декоративных. Центральный небоскреб, составляющий кульминацию ансамбля, выполнен в форме креста и представляет собой крупнейший в мире центр реабилитации проституток и жертв работорговли. Отметим, что форма здания в сочетании с функцией указывает нам, что проститутка-рабыня – это современная искупительная жертва человечества. Созерцание кульминационной точки предполагает обязательную слезу у наблюдателя (для этого специально продумана зеркальная поверхность, чтобы солнце всегда било точно в глаз) и формирование грамотной гражданской позиции.
Лепаж в своих лучших спектаклях, таких как «Проект Андерсен», создает впечатляющее взаимодействие реальности и вымысла, бытового и высокого. К сожалению, в «Липсинке» непропорционально много обыденности. Лишь одна очень красивая по-настоящему театральная сцена за пределами реальности была в конце первой новеллы, но для девяти часов это очень мало. Манера Лепажа – это дедраматизация, и она остро нуждается в чередовании с яркими визуальными метафорами.
Наиболее интересной выглядит вербализованная авторами мысль о том, что музыка – это язык, способный объединить разноголосый Вавилон-человечество. В спектакле восемь номеров в различных музыкальных стилях, но они не способны стать объединяющим структурным элементом, поскольку для девяти часов их слишком мало, хотя наверняка было бы достаточно для двух. Музыкальные сцены могли бы стать котрапунктом к многоязычию, но на такой большой дистанции они растворяются.
Замечательно, что каждый из девяти актеров играет много ролей. На самом деле, это не так сложно для хорошего профессионала, если каждый из образов – стандартная маска. Каждый из актеров по-настоящему играл только одну роль – в той новелле, которая строилась вокруг него. Но если смотреть на вторичные воплощения – сутенер, жигало, проститутки, съемочная группа и т.д, – то это чистые штампы. Чем больше ролей, тем меньше их глубина, сыграть одного героя Достоевского сложнее, чем десять персонажей из костюмированного телесериала.
Когда масштаб произведения столь велик (девять часов - полный рабочий день), кульминация ожидается, как некая объединяющая, обобщающая и переводящая рассказ в другое измерение точка. Если Везувий столь велик, то его извержение должно уничтожить Помпеи. Образец – финальная новелла «Колокол» в «Андрее Рублеве». В «Липсинке» под занавес явлена история о продаже в рабство и групповом изнасиловании пятнадцатилетней девочки из Никарагуа. Финальный пафос и аллюзии на композиции «Мадонна с младенцем» и «Пьета» показались мне пошлыми, а выдавливание слезы у зрителя слишком грубым и дешевым. Если спектакль о человечестве, то и финал должен быть глобальный в планетарном масштабе, что, кстати говоря, было в «Трилогии Драконов» Лепажа. Там действительно все было не зря – и финал, как символическое объединение-соитие цивилизаций Запада и Востока в порыве глобализации, позволил понять, зачем нужно было сидеть шесть часов. Главное впечатление от «Липсинка» – гора родила мышь.
Вообще, Лепаж, как и Жанти, Паска, Бауш, «Клауд-Гейт Данс» на прошлом фестивале показали значительно более сильные работы. Это вполне понятно, ведь чтобы привлечь внимание, создать себе имя в другой стране, надо сначала показать лучшее, после чего можно продавать остальное.
«Липсинк» вызвал ассоциации именно с Москва-Сити. Огромное железобетонное творение модного современного архитектора с большой гражданской нагрузкой. Комплекс из девяти небоскребов-новел, подчиненных одной стилистике. Примечательно, что все девять зданий сконструированы всего лишь из девяти универсальных строительных элементов-актеров, которые равномерно распределяют нагрузку между собой и берут на себя различные функции – от несуще-хозяйственных до декоративных. Центральный небоскреб, составляющий кульминацию ансамбля, выполнен в форме креста и представляет собой крупнейший в мире центр реабилитации проституток и жертв работорговли. Отметим, что форма здания в сочетании с функцией указывает нам, что проститутка-рабыня – это современная искупительная жертва человечества. Созерцание кульминационной точки предполагает обязательную слезу у наблюдателя (для этого специально продумана зеркальная поверхность, чтобы солнце всегда било точно в глаз) и формирование грамотной гражданской позиции.
Лепаж в своих лучших спектаклях, таких как «Проект Андерсен», создает впечатляющее взаимодействие реальности и вымысла, бытового и высокого. К сожалению, в «Липсинке» непропорционально много обыденности. Лишь одна очень красивая по-настоящему театральная сцена за пределами реальности была в конце первой новеллы, но для девяти часов это очень мало. Манера Лепажа – это дедраматизация, и она остро нуждается в чередовании с яркими визуальными метафорами.
Наиболее интересной выглядит вербализованная авторами мысль о том, что музыка – это язык, способный объединить разноголосый Вавилон-человечество. В спектакле восемь номеров в различных музыкальных стилях, но они не способны стать объединяющим структурным элементом, поскольку для девяти часов их слишком мало, хотя наверняка было бы достаточно для двух. Музыкальные сцены могли бы стать котрапунктом к многоязычию, но на такой большой дистанции они растворяются.
Замечательно, что каждый из девяти актеров играет много ролей. На самом деле, это не так сложно для хорошего профессионала, если каждый из образов – стандартная маска. Каждый из актеров по-настоящему играл только одну роль – в той новелле, которая строилась вокруг него. Но если смотреть на вторичные воплощения – сутенер, жигало, проститутки, съемочная группа и т.д, – то это чистые штампы. Чем больше ролей, тем меньше их глубина, сыграть одного героя Достоевского сложнее, чем десять персонажей из костюмированного телесериала.
Когда масштаб произведения столь велик (девять часов - полный рабочий день), кульминация ожидается, как некая объединяющая, обобщающая и переводящая рассказ в другое измерение точка. Если Везувий столь велик, то его извержение должно уничтожить Помпеи. Образец – финальная новелла «Колокол» в «Андрее Рублеве». В «Липсинке» под занавес явлена история о продаже в рабство и групповом изнасиловании пятнадцатилетней девочки из Никарагуа. Финальный пафос и аллюзии на композиции «Мадонна с младенцем» и «Пьета» показались мне пошлыми, а выдавливание слезы у зрителя слишком грубым и дешевым. Если спектакль о человечестве, то и финал должен быть глобальный в планетарном масштабе, что, кстати говоря, было в «Трилогии Драконов» Лепажа. Там действительно все было не зря – и финал, как символическое объединение-соитие цивилизаций Запада и Востока в порыве глобализации, позволил понять, зачем нужно было сидеть шесть часов. Главное впечатление от «Липсинка» – гора родила мышь.
Вообще, Лепаж, как и Жанти, Паска, Бауш, «Клауд-Гейт Данс» на прошлом фестивале показали значительно более сильные работы. Это вполне понятно, ведь чтобы привлечь внимание, создать себе имя в другой стране, надо сначала показать лучшее, после чего можно продавать остальное.
01 August 2009 @ 10:41 pm
«Критик – это тот, кто способен в новой форме или новыми средствами передать впечатление от прекрасного» – О. Уальд.
«Дориан Грей» Мэтью Боурна вполне может вызвать неприятие эстетов, однако его следует рассматривать не как фарфоровую статуэтку в Эрмитаже, а как мобильный телефон последнего поколения на витрине – простота, удобство пользователя, за которыми стоят последние европейские технологии. Евростандарт качества для серийного производства. «Дориан Грей» подкупает своей цельностью: музыка, пластика, костюмы, декорации, цветовое и световое решение стильно сочетаются между собой. Хореография простейшая, на уровне вторичных мюзиклов, но профессионализм труппы этот недостаток вполне компенсирует – да, примитивно, но исполнено на высочайшем уровне и с большой самоотдачей. Кроме того, танцовщики постоянно находятся в движении, что значительно облегчает зрительское восприятие. Вообще коммерческая ориентация продукта дает некоторые гарантии потребителю, что создателям не все равно, как покупатель воспринимает товар. В отличие от многих спектаклей нынешнего Чеховского, драматургические правила удерживания внимания соблюдаются строго, и провалов в динамике развитии сюжета не возникает.
Боурн пытался в этой работе пародировать и доводить до гротеска клишированные приемы хореографии шоу-бизнеса, но в целом ему это не удалось, и создается обманчивое впечатление, что он сам ни на что, кроме клише, не способен.
Интерпретация романа Уальда с голубой каемочкой вполне органична, особенно по сравнению с «Лебединым озером», где, несмотря на все проблемы Петра Ильича, такая трактовка выглядела притянутой за уши. Кроме того, там имела место дисгармония между масштабами таланта композитора и постановщика. В «Дориане Грее», напротив, музыка по своему художественному уровню абсолютно соответствует хореографии. Отдельных слов заслуживает световое оформление спектакля – такого уровня работу очень редко можно увидеть у нас. Пожалуй, была одна деталь в спектакле, поднимавшаяся до уровня искусства – это огромный череп, исполнявший функции дискотечного светового шара. Впрочем, возможно, такие вещи вполне обычны для Сохо.
«Дориан Грей» Мэтью Боурна вполне может вызвать неприятие эстетов, однако его следует рассматривать не как фарфоровую статуэтку в Эрмитаже, а как мобильный телефон последнего поколения на витрине – простота, удобство пользователя, за которыми стоят последние европейские технологии. Евростандарт качества для серийного производства. «Дориан Грей» подкупает своей цельностью: музыка, пластика, костюмы, декорации, цветовое и световое решение стильно сочетаются между собой. Хореография простейшая, на уровне вторичных мюзиклов, но профессионализм труппы этот недостаток вполне компенсирует – да, примитивно, но исполнено на высочайшем уровне и с большой самоотдачей. Кроме того, танцовщики постоянно находятся в движении, что значительно облегчает зрительское восприятие. Вообще коммерческая ориентация продукта дает некоторые гарантии потребителю, что создателям не все равно, как покупатель воспринимает товар. В отличие от многих спектаклей нынешнего Чеховского, драматургические правила удерживания внимания соблюдаются строго, и провалов в динамике развитии сюжета не возникает.
Боурн пытался в этой работе пародировать и доводить до гротеска клишированные приемы хореографии шоу-бизнеса, но в целом ему это не удалось, и создается обманчивое впечатление, что он сам ни на что, кроме клише, не способен.
Интерпретация романа Уальда с голубой каемочкой вполне органична, особенно по сравнению с «Лебединым озером», где, несмотря на все проблемы Петра Ильича, такая трактовка выглядела притянутой за уши. Кроме того, там имела место дисгармония между масштабами таланта композитора и постановщика. В «Дориане Грее», напротив, музыка по своему художественному уровню абсолютно соответствует хореографии. Отдельных слов заслуживает световое оформление спектакля – такого уровня работу очень редко можно увидеть у нас. Пожалуй, была одна деталь в спектакле, поднимавшаяся до уровня искусства – это огромный череп, исполнявший функции дискотечного светового шара. Впрочем, возможно, такие вещи вполне обычны для Сохо.
16 December 2008 @ 06:43 pm
Несколько фотографий красивейшего города Львова. Фестиваль совпал по срокам с мероприятиями по Голодомору, так что часть визуальных впечатлений связана с ними. Фотограф - Вера Кузнецова.
( View more... )
08 December 2008 @ 03:05 pm
Две недели назад наш театр ездил во Львов, на фестиваль «Драбина». Практически все спектакли были пластическими. Уровень его оказался очень даже хорошим, во всяком случае, те два перфоманса, что я увидел, достойно бы смотрелись и на сцене московской «Фабрики». Обе польские работы рождали устойчивые ассоциации с Адасинским. Бритые головы, голые тела, длительности мизансцен, всегда несколько большие, чем необходимо и т.д. Однако сами поляки, проживавшие с нами в соседнем номере, от его влияния решительно открещивались, называя своими учителями японских «бруто». Известно, что Адасинский вырабатывал свой стиль давно – еще с начала девяностых, но впервые меня посетили сомнения, является ли он просто частью некоторого восточно-европейского направления «бруто», или же его основоположником?
05 November 2008 @ 03:45 pm
Спектакль Льва Абрамовича Додина длится около восьми часов, но даже при этом далеко не все сцены из романа в него попали. Инсценировка выполнена последовательно, включает самые яркие мысли и диалоги.
Возможно, это одна из лучших постановок Федора Михайловича. Для того чтобы играть роды или убийства, состояния на грани смерти или безумия, размышления о народе-богоносце или счастье – о вечных вопросах Достоевского «одних и тех же с начала времен», необходимо не только высочайшее мастерство актеров и постановщика, но и настоящий талант. Мастера есть во многих труппах, но где еще их хватит на более чем тридцать ролей из «Бесов», где почти у каждого персонажа есть очень сложные с актерской точки зрения сцены?
Основные метафоры декораций: покосившаяся сцена-мир; огромная гильотина революции, на которой происходит все действие, и чьи падения знаменуют новые трупы; остановившиеся часы, напоминающие, что вся жизнь – лишь миг; черный бездонный фон, как на известном портрете Достоевского, передающий атмосферу его произведений.
01 November 2008 @ 08:45 pm
Этому спектаклю уже более сорока лет, но, тем не менее, он продолжает собирать полные залы по всему миру. Наверное, одна из главных причин – это имя режиссера – Джорджио Стрелера. На основателя Союза театров Европы просто «надо» идти хотя бы из образовательных соображений.
( Read more... )
10 July 2008 @ 03:39 pm
31 May 2008 @ 10:48 pm
27 May 2008 @ 12:28 am
Вот парочка ссылок на фотографии с последнего спектакля
http://l-mel.livejournal.com/423617.html
euh_genie
http://l-mel.livejournal.com/423617.html
http://community.livejournal.com/sacrame
euh_genie
12 May 2008 @ 02:30 am
22 March 2008 @ 10:37 pm
Юрий Бутусов поставил пьесу Камю в театре «Ленсовета» десять лет назад с художником Шишкиным, Хабенским (Калигула) и Пореченковым (Геликон). Для режиссера важно найти свою команду, работать с людьми, которые прекрасно знают требования и стиль гораздо проще, но возникает проблема: произведения становятся похожими одно на другое. «Калигула» поставлен намного раньше, чем мхатовский «Гамлет», однако после просмотра московского спектакля он кажется вторичным, все равно, что смотреть «Догвилль» после «Мандерлея». Впечатление, как будто у Бутусова есть некая формула преобразования пьесы в спектакль, которая была применена для других входных данных, невольно вспоминается, что первое образование режиссера – техническое.
( Read more... )
28 February 2008 @ 01:23 am
Как известно, достать билеты на «Юнону» – целая история, по оригинальности сюжета намного превосходящая сам спектакль. Номинал разбирается буквально в первый день, а перекупщики заламывают невероятные проценты, скажем, билеты за две тысячи продают по пять. Я сделал ставку на Авось и не прогадал: заплатив абсолютный минимум, попал на лучшие места, для чего понадобилось применить всю свою наглость, знание театра, наблюдательность и много чего еще – ибо ситуация в зале на грани безумия. Оно и понятно, ведь мне об этом спектакле еще в детстве рассказывала бабушка, как о лучшем из виденных ей.
( Read more... )
Current Music: Аллилуйя любви
24 February 2008 @ 03:11 am
Поздние спектакли Васильева пронизаны светом и чистыми красками. Трудно придумать автора более подходящего под этот стиль, чем Пушкин, поэтому неудивительно, что большинство из последних работ Анатолия Александровича поставлено по произведениям Александра Сергеевича.
( Read more... )